Убейте жокея

Ремо приходит в себя с треснувшим ребром и чужими часами на запястье — странным трофеем ночи, после которой на ипподроме не досчитались фаворита. Его имя стараются не произносить: вместо этого оно появляется на стикерах в конюшнях — как немое предупреждение. Он бредет по коридорам, пропитанным потом и йодом, и вдруг ясно понимает: прежний талант теперь выглядит как улика. В кармане вибрирует телефон, но там не попытка оправдаться — там счет. Лошадь пропала, деньги тоже, и расплата несется быстрее любой финишной прямой.

Абриль больше не берет барьеры — ей приходится учиться неподвижности. Беременность утяжеляет тело, но делает взгляд точнее. Она замечает, как котировки на Ремо летят вниз, а цена ее молчания, наоборот, растет. В раздевалке, прислушиваясь к чужому дыханию, она считает недели и подбирает слова, которыми можно аккуратно, но навсегда отрезать прошлое. Мафия не давит — она выжидает. Между стуком подков и писком аппарата УЗИ время течет по своим правилам, и каждый выбор оставляет след, который уже не стереть.

Смотрите онлайн на русском бесплатно — напряженную историю выбора и долга

Конфликты уходят с трибун в ночные загоны. Ремо пытается расплатиться поступком, который отнимает у него последний шанс вернуться на трассу. Абриль принимает предложение, где забота слишком легко превращается в контроль. Камера Луиса Ортеги — аргентинского режиссера, умеющего работать на пределе — держится почти вплотную к героям, выхватывая нерв сцены. Науэль Перес Бискаярт играет Ремо так, будто тело реагирует быстрее мысли, а Урсула Корберо наделяет Абриль холодной сдержанностью и точными паузами. Международное производство — Аргентина, Испания, США, Мексика, Дания и Великобритания — превращает ипподром в узел пересекающихся интересов, где любой шаг отзывается эхом. В кадре мелькают навязчивые рекламные афиши с призывами «смотреть онлайн», «смотреть бесплатно», «смотреть на русском» — они вторгаются в пространство фильма, как еще один преследователь. За 96 минут история сжимается до предела и подводит к финалу, где исчезает уже не лошадь, а право на ошибку.